Игнатьев объяснил, чем именно его разочаровал Станкович в сезоне‑2025
Известный российский специалист Борис Игнатьев поделился мнением о работе тренеров, возглавлявших клубы российской премьер-лиги в 2025 году, и особо выделил Деяна Станковича, признав, что именно он стал для него главным разочарованием сезона.
По словам Игнатьева, речь идёт не столько о профессиональных качествах сербского наставника, сколько о его манере поведения во время матчей и в публичном поле. Опытный тренер подчеркнул, что от человека, занимающего пост главного тренера крупного клуба, ожидается иная степень выдержки и самоконтроля.
Игнатьев отметил, что Станкович, на его взгляд, неоднократно позволял себе лишние эмоции, которые больше подходят не авторитетному педагогу и руководителю, а подростку в школьном коридоре. Он прямо заявил, что наставник высокого уровня «не может вести себя как мальчишка на перемене», иначе это моментально отражается на восприятии команды и формирует неверный тон во всём коллективе.
При этом Игнатьев не ставит под сомнение тренерский талант Станковича. Он признаёт, что у сербского специалиста есть интересные идеи и современный взгляд на футбол, однако подчёркивает: их реализация невозможна без грамотного управления эмоциями и уважительного отношения к соперникам, арбитрам и собственным игрокам. Для российского футбола, по его словам, особенно важен пример наставника, который своим поведением задаёт стандарты для молодых футболистов и тренеров.
Отдельно Игнатьев сравнил отношение к Станковичу и к Валерию Карпину. Он отметил, что к Карпину у него нет ощущения разочарования. Напротив, работа наставника сборной России оставила у него скорее положительное впечатление. По мнению Бориса Игнатьева, Карпин проявил себя как квалифицированный специалист на уровне национальной команды.
Игнатьев не скрывает, что иногда логика решений Карпина может смотреться спорной со стороны: вызывает вопросы выбор состава, замены или тактические ходы. Однако, как подчеркнул тренер, главное в профессии — результат, а результат у действующего наставника сборной был. Именно поэтому он не готов причислить Карпина к числу тренеров, которые его разочаровали.
Слова Игнатьева особенно примечательны на фоне недавних событий в московском «Спартаке». Деян Станкович был отправлен в отставку с поста главного тренера красно-белых. Для специалиста, который приезжал с имиджем амбициозного европейского наставника, это решение стало важным ударом по репутации. И хотя официальные формулировки, как обычно, были максимально корректными, в экспертной среде активно обсуждались как игровые проблемы команды, так и эмоциональные срывы тренера.
Игнатьев фактически указывает на ключевой аспект: в современном футболе тренера оценивают не только по турнирной таблице, но и по тому, как он ведёт себя в стрессовых ситуациях. Взрывные реакции на судейство, показные конфликты на бровке, резкие высказывания — всё это становится информационным поводом и порой затмевает разговор о тактике и смысле игры. В случае со Станковичем, по мнению специалиста, баланс был нарушен именно в сторону лишних эмоций.
С позиции Игнатьева видно и поколенческое различие в понимании тренерской профессии. Для тренеров старой школы ключевым остаётся образ наставника‑воспитателя, педагога, который не только разрабатывает игровые схемы, но и формирует характеры, учит футболистов дисциплине и самообладанию. Поэтому любые проявления несдержанности, особенно публичные, воспринимаются ими как нарушение базовых принципов профессии. Игнатьев фактически напоминает: тренер, в первую очередь, отвечает за атмосферу в коллективе, и если он сам демонстрирует несобранность, команда невольно перенимает эту модель поведения.
Ситуация вокруг Станковича также поднимает более широкий вопрос — о специфике работы иностранного тренера в российском чемпионате. Экспертно отмечается, что погружение в местный контекст требует от специалиста не только понимания тактических особенностей лиги, но и культурной адаптации: умения правильно выстраивать диалог с руководством, болельщиками и прессой, чувствовать градус ожиданий и эмоциональный фон вокруг клуба. Игнатьевские претензии к поведению серба можно рассматривать и как указание на то, что адаптация в этом плане так и не была пройдена до конца.
Не менее важен и аспект доверия. Руководство клубов топ-уровня, приглашая тренера с громким именем, вкладывает в него не только средства, но и имиджевые ожидания. Оттакого специалиста ждут не только результатов, но и стабильности, прогнозируемости, умения держать удар в моменты критики. Когда вместо этого болельщики и эксперты видят череду эмоциональных вспышек, негативные реакции на пресс-конференциях и чрезмерно резкие жесты на бровке, веру в долгосрочный проект под руководством этого тренера сохранить гораздо сложнее.
Игнатьев в своём комментарии фактически проводит линию: чем больше у тренера полномочий и чем выше статус клуба, тем строже требования к его поведению. Если в молодёжном футболе эмоциональность иногда воспринимается даже как признак страсти к делу, то в топ-клубе премьер-лиги она может обернуться против самого специалиста. Упоминание «мальчишки на перемене» — образное, но показательное сравнение: в глазах маститого тренера подобная модель поведения не совместима с ролью лидера профессионального коллектива.
Интересно и то, что, говоря о Карпине, Игнатьев делает акцент не на безошибочности, а на результате. Это подчёркивает ещё один важный момент: в футбольной среде тренеру могут прощать неоднозначные решения, спорные составы и тактические эксперименты, если он даёт ощутимый результат на дистанции. Но несдержанность и демонстративное поведение, особенно при отсутствии стабильных успехов, воспринимаются гораздо болезненнее. Так формируется иерархия претензий: сначала к поведению, а уже затем — к тактике.
Высказывания Игнатьева можно рассматривать и как своеобразный сигнал для других тренеров, работающих в российском чемпионате. Он показывает, какие критерии оценки сейчас выходят на первый план у экспертов с большим опытом. Компетентность и профессиональное знание игры остаются необходимыми, но уже недостаточными условиями. Тренер всё чаще оказывается в центре медийного внимания, и его способность выдерживать этот прессинг становится частью профессии.
История Станковича в «Спартаке» в этом контексте служит наглядным примером: яркое имя, интересный игровой почерк, заметные эпизодические успехи — и при этом общее ощущение недоработанности проекта, усиленное впечатлением от его поведения на бровке. Игнатьев, формулируя свои претензии, как бы подводит итог: в сезоне‑2025 от этого тренера ждали большего не только по результату, но и по уровню тренерской культуры. Именно поэтому он и называет серба своим главным разочарованием среди наставников российского чемпионата.
Таким образом, оценка, которую дал Борис Игнатьев, выходит за рамки простой критики отдельного специалиста. Она затрагивает более широкий вопрос о стандартах профессии тренера в современном футболе: от умения управлять эмоциями до ответственности за собственный образ. И в этом смысле разочарование в Станковиче становится для Игнатьева не столько личным упрёком, сколько примером того, к чему приводит несоответствие между статусом тренера и его поведением в публичном поле.